| |
 |
|
 |
| |
Желаем вам приятного прочтения
|
 |
|
 |
|
|
| |
Женитьба г-на Ансельма де Тийоля.
его судорожно кривилось от горя и ярости, руки бессильно хватали что то невидимое; по рукаву стекала алая струйка, и на груди расплывалось огромное пятно крови – но чужой, и уже подсыхающей.
– Фима, ракурс! – скомандовала Торкулаева властно, и не переводя дыхания, продолжила: – Поддерживаемое властями традиционное самоуправление Биармии во главе с Хирикулуримие – Хозяйкой Медной Горы – не раз показывало свое бессилие…
Хмурый долговязый Фима повернулся, сладострастно пожирая пострадавших взглядом каменного глаза. Женщина – верно, приезжая с Кавказа, заметна была в ней примесь орочьей крови (впрочем, после назгуло татарской орды все мы немножко гоблины) – шагнула к нему, стискивая кулачки. Оператор отшатнулся, и меня словно бес попутал.
Я подставил Фиме подножку.
Оператор завис на миг в позе Пизанской башни, балансируя на одном каблуке. Мужик шагнул к нему – не то поддержать, не то подтолкнуть, – и башня рухнула. Хрустальный глаз вылетел из неловких рук, словно арбузное семечко, замер в воздухе и грянулся под ноги оторопевшей Фатьме Торкулаевой. В миг падения что то полыхнуло в нем яблочно зеленым светом, и по желтому кирпичу Манежной площади рассыпались тысячи сверкающих изумрудов осколков.
Газетерша обернулась ко мне. От возмущения она только открывала рот, подобно известной щуке, и в глазах ее билось беззвучное: “Сатра апы ы!”.
Наверное, этот случай сошел бы мне с рук, если бы я держал рот на замке.
– М да, – пробормотал я, подавляя полусмех полурык. – Ну что же вы? Такой ракурс упустили…
Всеволод Серов
Этот сон мне снится чаще других. Кажется, я знаю, почему.
К утру нас осталось шестеро. Колобок, Аоэллин, Анчарский, я и еще двое, чьих имен я не знал – они были из второго отряда и к нам попали, в общем то, случайно – по полку прокатилась очередная эпидемия черт те чего, но с обязательным поносом, после которой боеспособных штыков едва наскребалось с роту. А посему группы, выходящие “на войну”, добивались до штатного всеми, кто попадался под руку.
Один из этих двоих был эльф, ангельски красивый парень с васильковыми глазами и длинными не по уставному волосами цвета спелой пшеницы, а второй – человек.
У нас оставалось по горсти патронов на каждого, две фляги воды и початая пачка “Эльбруса”. Позади – пропасть.
Склон перед нами был усеян черными телами – перед рассветом, когда басмачи поперли особенно плотной толпой, по ним отработали ступы. Басмачам это обошлось в сотню поджаренных, а мы остались без наводчика – во время последнего захода его засек шаман или мулла – леший знает, кто у них там был.
Это было две атаки назад.
С рассветом басмачи оттянулись назад, только изредка постреливали снайперы. Одного я снял, но почти разу же по валуну, из за которого я стрелял, врезали сразу три файербола – останься я за ним, быть мне омлетом. Аоэллин шепотом обматерил меня на Старой Речи и велел
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
|
|
|
|
|
 |
|
