| |
Желаем вам приятного прочтения
|
 |
 |
 |
|
|
| |
Роза-Мария
вия и не обращали внимания на закаты и восходы. А это, по сути, главное.
– Мы узнали, что картина мира, которую мы себе раньше рисовали, неполная. Существует еще больше связей, мир многослоен, как пирог с вишнями, – сообщает Да Гуа.
– Не с вишнями, а с абрикосами, – поправляет Ши Гуа.
– Неужели есть разница? – изумляется Каэ.
– С вишнями вкуснее, – отвечает Да Гуа.
– Нет, с абрикосами...
– Вы пробовали пироги?
– Это теоретические выводы, – улыбается Ма Гуа.
– А еще мы уяснили себе, что некая особа, которую мы все любим и уважаем, оказалась гораздо более важной персоной, чем представлялось в самом начале. Каэ, – внезапно серьезнеет Да Гуа, – нам нужно сказать тебе нечто, во что сложно поверить с первого раза, но ты все таки постарайся...
– Не важно почему, – продолжает Ши Гуа, – но именно ты оказалась единственным камнем преткновения на пути Мелькарта. Только ты и никто другой. И потому тебе нужно серьезно беречься. Он не остановится ни перед чем, чтобы уничтожить тебя.
– А действительно, теперь я понимаю, что вы заглянули, чтобы мило поболтать, – растерянно говорит она. – Как тут беречься?
– Никак, – вздыхает Ма Гуа.
– Понятия не имею, – пожимает плечами Да Гуа.
Ши Гуа молчит.
– Пока что ты все делаешь правильно, – спешит успокоить ее Да Гуа.
Три монаха, существующие вне событий, времен и пространств, не знают, как объяснить той, кто стала Истиной, что она сумела изменить мир, изменить их самих и теперь в ответе за это. От нее зависит гораздо больше, чем когда либо и где либо зависело от просто бессмертной богини, потому что даже бессмертные, даже всемогущие боги конечны. Они не могут объяснить ей, что она стала бесконечной, потому что сами не знают, как и когда это произошло. Но бесконечная, как всякая настоящая Истина, она теперь держит на своих плечах мир, в который пришла, и обязана платить по его счетам. Но монахи не могут об этом рассказать. А может, и не хотят.
– Мы пойдем, – грустно грустно говорит Ши Гуа, натягивая капюшон.
– Мы вернемся, – обещает Ма Гуа.
– Когда нибудь мы останемся с тобой насовсем, – говорит Да Гуа, сам не догадываясь о том, что это и есть настоящее пророчество.
Но к этому пророчеству мир еще не готов, и потому оно выглядит обычным слабеньким утешением.
Каэтана молчит. Молчит, когда монахи исчезают в пустоте. Молчит, когда наваливается тоска, затрудняющая дыхание и заволакивающая мир серым покрывалом. Молчит, когда подходит Рогмо, чтобы спросить о каких то делах, кажущихся ей сейчас незначительными. И никто не замечает, что вместе с ней примолк целый мир.
Две недели галера огромной золотистой рыбиной скользила вниз по реке. Две недели каждую ночь Каэ металась в своей каюте, не высыпаясь, не понимая, что происходит; с каждым днем таяла и выглядела все более уставшей и измученной.
Наконец за у
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51
|
|
|
