| |
Желаем вам приятного прочтения
|
 |
 |
 |
|
|
| |
День Поминовения
– Какой, барон?
– Принцесса, иногда те, о ком ты столько слышал и даже успел составить определенное мнение, на деле оказываются иными – более милыми, приятными, не кровожадными, а какими то особенными. И тогда душа начинает болеть за то, до чего ей не должно быть никакого дела. Я довольно старый человек, всю жизнь прожил в нашем прекрасном Ронкадоре, и я устал. Я ужасно устал оттого, что матарии воюют с унгараттами и хассасинами, а унгаратты и хассасины к тому же воюют между собой. На Имане столкнулись четыре мощные силы, а должны были сражаться только две: все против детей Ишбаала. Но никто не думает о том, что может случиться в самое ближайшее время. Они все похожи на детей, увлеченных играми. А пока они забавляются, кто то страшный и злобный хватает их одного за другим и... Не знаю, что он делает. Надеюсь, что всего лишь убивает.
Мы забыли, что на свете есть такая простая и необходимая вещь, как Истина. А Истина не прощает тем, кто забывает ее.
– Неправда, – внезапно сказала Каэтана. – Вы прекрасный человек, барон, но вы глубоко заблуждаетесь, если считаете, что Истина может не прощать такие вещи. Это сам человек не прощает себе то, что он прошел мимо своей жизни, постоянно примеряя на себя чужие мысли, слова, поступки, вещи, города, страны. Человек должен быть самим собой – вот вам одна простая истина. Он не может жить иначе, что бы сам по этому поводу ни думал.
– Откуда вы знаете, принцесса, – тихо спросил Банбери, – откуда вы можете знать, что думает далекая и холодная Истина где то там, в своем храме, в недоступных Запретных Землях, если весь мир стонет и зовет ее, но так и не может дозваться?
– Это ложь! – вспыхнул Рогмо.
– Я прощаю вам, дорогой князь, что вы обидели меня, надеясь, что вы сделали это неумышленно. Но вы не понимаете: это ведь ужасно – всю жизнь не иметь возможности хоть приблизиться к сверкающей, холодной, чуждой вершине. И я не оправдываю, но могу понять унгараттов: Смерть ближе и понятнее. А Истина, как и любовь, обманывает нас. Заканчивается наш век, а мы все так же ждем, а ее все так же нет. Просто вы слишком молоды, чтобы это почувствовать. Вы еще не теряли близких...
– Барон, – неожиданно раздался с другого конца стола решительный тонкий голосок. – Там, в недоступных, как утверждаете вы Запретных Землях, в маленькой светлой роще стоит памятник, нет, памятничек моему любимому брату, прошедшему вместе с Богиней Истины через весь Вард. Ему и еще нескольким ее друзьям, которые умерли за нее, не зная, что она богиня, что она бессмертна, что она недоступна и холодна... – голос альва напрягся и зазвучал звонче, – им не было ничего нужно от нее, кроме того, чтобы она была. Понимаете? Где угодно, с кем угодно, только бы она выжила!
Я знаю, я слышал от Гайамарта, как стоял в ущелье Джералана крохотный отряд тех самых тхаухудов, о которых вы упоминали, – шестнадцать человек с аллоброгом во главе. Он любил ее, хотя не знал, кто она. Но именно потому,
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51
|
|
|
