| |
Желаем вам приятного прочтения
|
 |
 |
 |
|
|
| |
Знали чего хотят
менном мешке, удваивая и утраивая звуки.
Когда она увидела тусклое сияние, то предусмотрительно встала на четвереньки и осторожно поползла по проходу, чтобы не свалиться в какую нибудь трещину, и почти угадала. Лаз обрывался вертикальной пропастью. Вниз уходила отвесная стена, потолок представшей ее взору пещеры терялся где то наверху, во тьме и мерцании. Рядом, всего в нескольких метрах, за завесой водяной пыли, низвергался в бездну бесконечный поток воды. А слева она нащупала вбитый в стену ржавый крюк.
Говорить или кричать было в равной степени бессмысленно – водопад перекрывал все звуки. Она обернулась к барону, застывшему за ее спиной в немом ожидании, и знаками попросила его оставаться на месте. В полумраке Каэ почти не видела его лица и волновалась, правильно ли он ее понял. Но делать было нечего. Еще раз, с силой нажав на плечо Вентоттена, заставляя его сесть, она показала сначала на себя, потом на выход. Подумала, что большего все равно не добьется. И полезла в отверстие.
Позже, много времени спустя, ей было немного неудобно перед милым старичком Арлоном Ассинибойном за те мысли, которые мелькали у нее в голове, пока она, повиснув между пропастью и каменным сводом, моментально вымокшая до костей, пыталась нащупать еще один крюк. Несколько крюков позже обломились под тяжестью ее тела, и она провисела несколько минут, пытаясь вскарабкаться выше и не желая даже думать о возвращении, которое казалось ей несбыточной мечтой. Если что и гнало ее к цели, то это упорство и злость. Жуткая злость на всю эту тьму и пустоту. Она ободрала руки об острые выступы белых скал, и они на несколько секунд окрасились ее кровью, которую тут же смыла вода, стекающая струйками вниз.
Вода и грохот. Наверное, это было страшно. Но она не успела испугаться. Наверное, это был подвиг. Но она не успела возгордиться. Наверное, это было невозможно. Но она успела это понять уже тогда, когда дело было сделано. На крохотном каменном выступе у нее над головой высилась шкатулка. Если глаза не обманули Каэтану, то она была высечена в скале вместе с той полочкой, на которой располагалась. С трудом цепляясь одной рукой за опору, едва касаясь ногами нижних крюков, она дрожащими пальцами едва отодвинула каменную плиту, закрывавшую этот «сундучок». Руки были мокрые, и она больше всего на свете боялась упустить камень вниз.
Он был невелик – всего с грецкий орех. И Каэ засунула его в рот, за щеку.
Спуск был еще хуже, чем подъем: во первых, она всегда боялась высоты, а скользкие камни водопада не придавали ей уверенности; во вторых, спускаться вообще труднее, нежели подниматься; в третьих – и это главное, – она должна была молчать как рыба. А это угнетало.
Ее не интересовало, как высоко она забиралась за камнем, как далеко вниз пришлось возвращаться. Просто, когда отверстие в белой стене разверстой пастью появилось на уровне ее пояса, она полезла внутрь, теряя остатки сил. А когда забралась в него, то с размаху рухн
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51
|
|
|
