| |
 |
|
 |
| |
Желаем вам приятного прочтения
|
 |
|
 |
|
|
| |
Крик женщины
мнем Шанги, наступал и наступал на бледную как смерть женщину с двумя мечами. И плевать ему было, что она богиня. Он слишком ненавидел ее и имел слишком серьезные шансы уничтожить виновницу своего поражения и недавнего позора. Он оттеснил ее к такому месту, где сбились в плотную кучу два или три десятка сражающихся, и Каэ не могла никуда податься. Позади и по сторонам кипело яростное сражение, а впереди сверкал клинок, который она отразить не могла. Непобедимый приготовился к последнему, блестящему удару и был изумлен, когда его меч натолкнулся на секиру.
Откуда он возник, этот исполин в черных доспехах, разрубленных на груди чьим то страшным ударом? Могучий чужак, не похожий ни на одного из рыцарей Иманы. Спокойный и величественный. Громадная секира, перышком летавшая в его могучих руках, рассекала воздух с ревом, который свидетельствовал о ее непомерной тяжести. Побледневший унгаратт подумал, что статуя атлета Арескои, стоящая во дворе главного замка и изображающая идеал унгараттов, выглядела бы жалким заморышем на фоне этого великана.
Гигант легко размахнулся и всадил лезвие секиры в покрытое стальной броней правое плечо Непобедимого. Страшное оружие пробило панцирь, вонзилось в ключицу и сокрушило кости. Катарман Керсеб дико закричал, и изо рта у него струёй хлынула темная, густая кровь. Вторым ударом черный исполин снес ему голову.
Стальной шлем, украшенный соколиными крыльями, покатился со своим страшным содержимым в сторону ручья и был поглощен, моментально покрасневшей в этом месте водой.
Кажется, в эту секунду стало стихать сражение...
В тот солнечный, ясный день один из младших жрецов, имевших обыкновение ходить в священную рощу Салмакиды, чтобы отдать дань уважения спутникам Кахатанны, примчался оттуда с невероятным сообщением. Он де лично видел, как замерцали и растворились в воздухе статуи Эйи и Габии, Джангарая и Ловалонги, Воршуда и Бордонкая.
Не желая возникновения ненужных слухов, Нингишзида отправился сам посмотреть на беспокойные памятники, исполненный уверенности в том, что они окажутся на месте. Он уже раздумывал над тем, какие причины могли толкнуть милого и кроткого жреца, всегда нравившегося ему своей рассудительностью и порядочностью, сочинить такую небылицу, а также пытался измыслить соответствующее этому проступку наказание – не слишком строгое и вместе с тем внушительное. Он был настолько поглощен собственными мыслями, что не сразу заметил, что уже переходит ручей. Только тут верховный жрец Истины начал озираться в поисках статуй, но их действительно не оказалось на привычных местах. Ни одной. И даже памятничек Воршуду, стоявший по другую сторону ручья, отсутствовал.
Страшная мысль потрясла его: неужели зло стало таким могущественным, что кто то осмелился кощунственно отнестись к святыне, которую сама Ингатейя Сангасойя почитала больше, нежели свой собственный храм. Похищение или уничтожение статуй было бы страшным ударом для нее, и жрец н
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51
|
|
|
|
|
 |
|
