| |
 |
|
 |
| |
Желаем вам приятного прочтения
|
 |
|
 |
|
|
| |
Крик женщины
ля того, чтобы придворным государыни было не к чему придраться. Каэтана была уверена, что старая альсеида уже все знает и теперь готовится отойти в иной мир вскоре после прибытия наместника.
Оказалось, что барон стал добрым другом всем, и прощание вышло тоскливым, хоть и не таким грустным, как с Рогмо, потому что трон Хартума в эти смутные и тяжелые времена был более устойчив и менее опасен, нежели эльфийский престол. Прослезившийся Банбери клятвенно заверил своих друзей, что погибшие сангасои в самом скором времени будут похоронены в Хартуме со всеми полагающимися почестями и что он заберет их тела с этого кровавого поля, как только сможет.
А уменьшившийся отряд Каэтаны все же пересек границу Эль Хассасина.
По словам неугомонного перстня выходило, что там находятся сразу два талисмана Джаганнатхи и они ближе остальных. Даже если Каэ и хотела бы что то изменить, то права выбора у нее уже не было. Ее путь лежал вдоль по течению Нии, до самого ее устья, где лежал загадочный и таинственный Сетубал – город Безумных хассасинов, детей Ишбаала. А потом, если Сетубал выпустит ее из своих смертельных объятий, – дальше, на восток, к горе Нда Али. О том, что за напасти ждали ее на этой вершине, перстень стыдливо умалчивал. Не то сам не знал, не то не хотел портить ей настроение раньше времени...
В Сетубале на троне в виде огромного черепа, выточенного из слоновой кости и усыпанного драгоценностями, ныне восседал очередной – одни только боги помнят, какой по счету – Чаршамба из рода Нонгакаев. Видимо, это имя пользовалось самой большой популярностью в королевской семье, потому что за многие сотни лет их правления среди десятков Чаршамб появились всего три или четыре Марчабайла, один Хедиджа, да отца нынешнего короля назвали Хеджеваном. А вот имя самого славного предка – основателя нынешней династии Лоллана Нонгакая – пользовалось почетом, но никогда не давалось никому из его потомков.
Насколько Каэ поняла из сбивчивых объяснений перстня да из рассказов барона Вентоттена, Лоллан Нонгакай считался одновременно и святым, и проклятым. Это странное сочетание таких несовместимых качеств было приписано ему после какой то темной и загадочной истории, о которой даже в самом Эль Хассасине вспоминали крайне редко. Считалось, что названного Лолланом ждет судьба особенная – страшная, трагичная и великая. Но ни один король не хотел такой судьбы своим детям.
Правящий монарх никогда не расставался с тремя символами власти: кольцом Нонгакаев, в которое, по слухам, было вправлено глазное яблоко одного из сыновей Пэтэльвена Барипада (насколько это правда, узнать было невозможно, потому что кольцо выглядело вполне обычным, разве что сапфир в нем и вправду был очень велик); мечом Лоллана – кривым клинком, которым обычно не пользовались хассасины, и украшением из зеленого золота, висевшим на шее, – талисманом Джаганнатхи.
Именно этот талисман считался самым большим сокровищем королевства. И охраняли его всерьез
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51
|
|
|
|
|
 |
|
