| |
Желаем вам приятного прочтения
|
 |
 |
 |
|
|
| |
Крик женщины
Нонгакаем. Затем разбить лагерь в километре от основного войска и ждать сигнала. Как только наблюдатели увидят дым от трех костров, начальник отряда Барат Дая должен командовать наступление. И с ходу вмешиваться в сражение.
Умен был Харманли Терджен. И хорошо изучил характер своего повелителя.
Потеряв несколько сотен человек при первой атаке, пострадав от меткости лучников, сгорев в огне сиреневых шариков, которые метал странный мохнатый человечек; погибнув от искрящихся лезвий, которые, словно капли воды, слетали с тонких, длинных пальцев молодого светловолосого человека в черных одеждах; столкнувшись с неодолимой мощью полубогов – фенешангов, хохочущих, свободных и счастливых, тысячное войско хассасинов уменьшилось до двух сотен. А враг потерял не более двадцати человек. При таком соотношении оставшиеся воины Кахатанны с легкостью стерли бы противника в порошок.
И когда Чаршамба Нонгакай повернулся к Старшему магистру, кипя от гнева, тот с неподражаемой улыбкой указал рукой назад, за спину. Там догорали три дымных костерка, и Нонгакай было решил, что Харманли рехнулся от страха, но тут же милостиво кивнул головой: вверх по склону горы бежали его рыцари, краса и гордость, копейщики и меченосцы, правда пешие, но кому здесь нужны кони? И первым несся молодой Барат Дая – Младший магистр и любимый ученик Харманли Терджена.
– Молодец, – сказал король. Эта похвала была настолько невероятной, что Старший магистр счел, что ослышался.
– Я доволен, – молвил Чаршамба. И это было невероятно вдвойне... Наверху раздались воинственные крики, и оружие зазвенело с новой яростью.
... она поняла, что через секунду будет поздно. Правда, четыре фенешанга, защищавшие правый фланг, – это все равно что четыре Бордонкая. Могучие полубоги, благодарные ей за свет своей свободы. Но и их было недостаточно.
Номмо устал. Шарики Лесного Огня становились все меньше и меньше, пока не начали превращаться в крохотные искорки, не могущие никому причинить вреда. Он тяжело сполз по каменному боку Нда Али, припав щечкой к желтому обломку скалы.
– Прости, Каэ, – слабо шевельнул лапкой. – Не могу больше... – В его огромных, круглых глазах стояли слезы.
Барнаба прятался от пролетающих мимо копий за выступом.
– Каэ, твои друзья нам больше не помогут, у них не хватит сил на второй такой бросок!
Она и сама это знала, только вслух не произносила. Милые, усталые лица ее друзей проносились перед глазами в бешеном хороводе. Магнус, Номмо, Куланн, фенешанги, Могаллан – его ранили, и правый бок, наспех замотанный тряпкой, подтек красным пятном, Кобинан с рассеченной бровью, испуганный не на шутку Барнаба, поредевшие ряды сангасоев...
Как ни нелепо было думать в этот миг о собаке, она крикнула, обращаясь к Барнабе:
– Где Тод?
Толстяк мотнул головой слишком неопределенно, но она поняла. Огромное, лохматое тело бессильно лежало на боку, поверх кучи растерзанных
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51
|
|
|
