| |
Желаем вам приятного прочтения
|
 |
 |
 |
|
|
| |
Крик женщины
врагов. Последнему пес все еще впивался в горло своими клыками.
– Тод!!!
Он слабо шевельнулся, пытаясь показать, что слышит, двинул хвостом. Но сил не было. Пес содрогался в мучительной агонии. Его живот был распорот до самой шеи.
– Тод... – Она зажала рот рукой. Пес посмотрел на нее выразительно, будто просил о чем то. Вокруг кипело сражение, всем было не до него. Каэтана подошла поближе, обняла его за мощную шею, уткнулась лицом в лохматую морду. И когда пес, скуля стал облизывать ее полусухим, горячим языком, вонзила лезвие Такахая точно в сердце.
И рука у нее не дрогнула. Их было слишком много, тех, кто пожертвовал жизнью ради нее...
А талисман Джаганнатхи все это время что то говорил, испуганно верещал; и когда Каэ увидела, что вверх по склону лезут свежие воины Чаршамбы, она решительным движением надела талисман себе на шею.
Талисман обещал ей могущество и силу, и он дал их.
Никогда хассасины не забудут этого жуткого боя. Никогда Харманли Терджен не рискнет до конца поведать своим детям и внукам, что же случилось на вершине медово желтой горы Нда Али, что произошло с его богоравным повелителем и как он сам стал калекой... И как выжил, тоже не расскажет.
Со страшным, звериным воем, напугавшим сангасоев не меньше, чем хассасинов, Каэтана вылетела из за камней, приземлившись в самой гуще нападающих. Чаршамба чуть не взвыл от радости, когда увидел, что добыча сама пришла к нему: только протяни руки и возьми; но радость закончилась так же быстро, как и началась.
Если смерть принимает иногда человеческий облик, чтобы прогуляться под руку с такими красавцами, как Тиермес и га Мавет, то на сей раз она воплотилась в Кахатанну. Жуткий смерч, смертоносный, свирепый и беспощадный, врезался в ряды Безумных хассасинов, и они и вправду стали безумными от того кошмара, который распахнула перед ними бездна ее ненависти. Когда Истина ненавидит кого то, это по настоящему страшно. Когда Истина мстит, то весь мир участвует в ее мщении.
Казалось, что сама Нда Али вдруг раздумала стоять на месте, быть неживой и неподвижной, носить на себе людей. Никогда Такахай и Тайяскарон не проливали столько чужой крови. Она рубила и колола, она истребляла противника с такой неистовой силой, что вскоре только лужи дымящейся крови да тела поверженных рыцарей предстали взгляду сангасоев. А она, неотвратимая как сама судьба, приближалась к застывшим от ужаса Чаршамбе Нонгакаю и Харманли Терджену.
Король и Старший магистр не верили своим глазам: где то там, выше по склону, сангасои добивали остатки отряда Барат Дая, разгромленного этой взбесившейся ведьмой. И Чаршамба впервые в жизни подумал, что с богами шутить опасно.
Харманли едва успел затащить своего повелителя в седло и хлестнуть его коня плетью. Сам он скакал на полкорпуса сзади, то и дело оглядываясь.
– Она догоняет? – прохрипел, задыхаясь, Чаршамба.
– У нее нет коня, – неуверенно крик
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51
|
|
|
