| |
 |
|
 |
| |
Желаем вам приятного прочтения
|
 |
|
 |
|
|
| |
Машина Килиманджаро
– Страшно... – повторил, содрогаясь от увиденного.
– Она возвращается, – тронул его за руку Могаллан. – Я уже вижу ее.
Куланн не повернулся, но напрягся так, что огромные мышцы взбугрились под его опаленной кожей с потеками крови.
– И что?
– Идет пешком, – докладывал Могаллан, – коня ведет в поводу. Талисман, наверное, на ней – что то блестит. А в руках несет какой то мешок.
– Солнце заходит, – невпопад заметил Номмо.
Она несла отрубленную голову Чаршамбы Нонгакая.
Заходящее солнце поглаживало лучами обожженную кожу Нда Али, окрашивая ее в ровный розовый цвет. Талисман Джаганнатхи полыхал алым на вздымающейся груди великой Богини Истины. Она тяжело вскарабкалась по осыпавшимся камням, выбралась на площадку перед пещерой и швырнула голову Чаршамбы в ее распахнутую пасть. Затем села на какой то особенно неудобный камень и уронила голову в ладони.
Друзья осторожно окружили ее, с опаской поглядывая на талисман. Но Каэ никого не видела. Она оплакивала тех, кто уже никогда не откроет глаза, не сможет заговорить. Тех, кто погиб в Хартуме, в океане Локоджа, на горе Нда Али; павших в Джералане и разбившихся в горах Онодонги. Она оплакивала их, а слез все не было.
Талисман Джаганнатхи что то бубнил, обещая все сокровища мира. Он впервые находился в руках божественного существа и теперь старался изо всех сил, выкладывая свои главные козыри. Он был немного растерян оттого, что новая хозяйка относилась с невероятным безразличием ко всему, что он предлагал, но талисман не терял надежды.
Ах! Каким бы должен был стать этот мир: светлым, солнечным, сверкающим. Полным правды и чистоты, добра и справедливости. И Истина стояла бы надо всем. Никто не мог бы поступить против ее воли, никто не мог совершить неправедный поступок. Не было бы убийств и насилия, не стало бы лжи и обмана. Всеобщая любовь, всеобщее равенство и братство; ни мерзких разбойников, ни зверей убийц, ни войн, ни наемников, ни трусов, губящих всех своей трусостью...
Он старался, как мог. Что что, а его старания Каэ отметила и оценила. Знал, что говорить. Только допустил маленькую ошибку...
Она подняла голову и слабо улыбнулась:
– Никого нельзя судить до тех пор, пока он не умер. Никого нельзя судить после смерти. Истина... что же, даже Истина не имеет права стоять над всем, иначе она выродится в нечто прямо противоположное.
В стремительно опускающейся на горы темноте она скорее угадала, нежели заметила удивление на лицах своих спутников.
Удивление и страх. Они со страхом ожидали, какое решение она примет.
– Это я к тому, – продолжила Каэтана нормальным голосом, – чтобы объяснить причины моего не самого разумного, конечно, с точки зрения некоторых, поступка...
Она не договорила. Осторожно сняла с шеи талисман Джаганнатхи и тихо тихо сказала:
– За то, что помог, спасибо.
– Не ет!!! Нет! – зави
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
|
|
|
|
|
 |
|
