| |
Желаем вам приятного прочтения
|
 |
 |
 |
|
|
| |
На берегу
ом, чтобы завысить планку ожиданий. Ему следовало бы ждать рези в ладонях, боли в спине. Он не удивился бы, если бы начали гореть легкие — сперва слабо, а потом все сильнее и сильнее. Он мог бы замерзнуть или попасть под дождь, лицо могло обгореть на полуденном солнце и покрыться волдырями, и мучениям не было бы конца: запылают как в огне плечевые сухожилия, облупится кожа на лице, а руки будут болеть не утихая.
Шаг.
Шаг.
Шаг.
Шаг.
Шаг.
Шаг.
Шаг.
Шаг.
Остановка на три вдоха выдоха.
Шесты, за которые он тянул волокушу, стали липкими — наверняка не только из за древесного сока.
Так не годится, подумал он. Совсем не годится. Надо опустить шесты хоть на секунду, чтобы осмотреть кровоточащие ладони, прилечь или присесть хоть на мгновение, чтобы отдохнули усталые ноги.
Но Йен знал, что если он, пусть даже на секунду, хотя бы раз выпустит из рук шесты, то уже не сможет снова взяться за них. Проклятие, он, Йен Сильверстейн, — человек из плоти и крови, а в этот раз от плоти и крови требовалось слишком много. Как всегда.
Надо положить волокушу и посмотреть, как там Осия. В самом деле, если старик умер, можно будет хоть сколько нибудь передохнуть.
Шаг.
Шаг.
Шаг.
Шаг.
Шаг.
Шаг.
Шаг.
Шаг.
Остановка на три вдоха выдоха. Нет, он сделал восемь или всего семь шагов?
Шаг.
Шаг.
Один, чтобы точно было восемь, и еще один, чтобы отучиться от жульничества.
И снова:
Шаг.
Шаг.
Шаг.
Шаг.
Шаг.
Шаг.
Шаг.
Шаг.
Остановка на три вдоха выдоха.
Йену пришло на ум, что дорога уже некоторое время не петляет и что под ногами — гладкие булыжники, поросшие густым мхом.
— Хавад ер дерейн исти вейен? — «В чем дело?» — вот что спросил грубый голос.
Йен поднял глаза от дороги, слишком измотанный, чтобы радоваться или даже удивляться, что фраза на среднеберсмальском прозвучала для него с болезненной яркостью, словно это был староберсмальский или еще более древний язык.
А ты как полагаешь, в чем дело, задница эдакая? — подумал Йен. Но вслух ничего не сказал.
Представший перед ним дедок щеголял лишь башмаками и бриджами. Морщинистое лицо обрамляли белая борода и белые волосы, и шевелюра, и борода с серыми и черными прядями были местами в грязи. Йен сказал бы, что незнакомцу под семьдесят, но осанка у него была как у молодого, под снежно белыми волосами мускулы торса бугрились словно у бодибилдера, только у бодибилдеров грудь не разукрашена крест накрест старыми шрамами.
— Хавад дефейлер энгроден?
— Не я, — ответил Йен на том же самом языке. — Я всего лишь выбился из сил. Ранен мой спутник. На него набросилась жуткая тварь, он назвал ее бергениссе. — Йен не помнил, чтобы он выпус
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
|
|
|
