| |
Желаем вам приятного прочтения
|
 |
 |
 |
|
|
| |
Почти конец света
мом деле?
— Ах… — Ее улыбка сделалась шире. — Ты не веришь мне, юный. Что ж…
Впоследствии Йен пришел к выводу, что все произошло, пока он мигает, поскольку не было момента, когда она менялась или изменилась, но внезапно она стала другой.
Он едва не задохнулся, глядя на нее, и обнаружил у себя просто таки болезненную эрекцию. Длинные золотые волосы, ниспадая, ласкали фарфоровые плечи, вселяя в Йена ревность. Гладкое лицо было цвета сливок, лишь розовели еле тронутые румянцем вздернутые скулы. Полные алые губы чуть приоткрылись, простое платье, дразня, скрывало высокие крепкие груди…
— Прекрати! — резко произнес Осия.
Йен, должно быть, снова мигнул: теперь ее волосы сделались черными и блестящими, как вороново крыло, по контрасту с оливковой кожей, а в миндалевидных синих глазах Йен мог бы утонуть. Между кроваво красных губ показался соблазнительный розовый язычок…
— Прекрати сейчас же! — сказал Осия, упираясь кончиками пальцев в столешницу и подымаясь на ноги. — Я не позволю тебе обращаться с ребенком подобным образом, раз уж я у него в долгу.
Йен, надо полагать, снова мигнул, потому что теперь Фрейя стала такой, какой он увидел ее впервые: очень красивой женщиной неопределенного возраста. А не богиней.
Она покачала головой:
— Прости меня, Йен. Мне не следовало играть на твоих чувствах; я то надеялась, что давным давно выросла из подобных игр. — Фрейя тепло улыбнулась юноше. — В конце концов.
Йен попытался сказать что то в ответ, но из его рта вырвалось лишь мычание.
Харбард фыркнул.
— Оставим это. Мы беседовали о Брисингамене… Досказывай.
Фрейя на мгновение поджала губы.
— Один, — начала она, — велел мне отдать ожерелье ему — что я и исполнила, а он вручил ожерелье Строителю, который разломал его и разделил камни, спрятав их все по одному.
Йен фыркнул.
— Это означает, что он может собрать камни обратно. Или что камешки соберет тот, кто заставит Строителя говорить.
— Не совсем так, — произнес Осия; голос его прозвучал пронзительней обычного. — Ничего не выйдет, если он… разрушил ту часть своего разума, где хранились эти воспоминания, решив, что даже он не должен определять, когда Вселенная встретит свой конец. Тогда, даже если бы его потом поймали… назовем их сторонниками Армагеддона — и связали бы так, что он не мог бы вырваться, он был бы не состоянии выдать им местонахождение камней, поскольку уже не знал этого. К тому времени.
— Все они совершили ошибку, — проговорил Харбард, указательным пальцем размазывая по столешнице лужицу меда. — Ожерелью следовало остаться у тебя, Фрейя. Ты хранила бы его, пока не исполнились сроки, а до этого еще далеко. Старшие Народы устали и состарились, но юным ведь тоже должно прожить свое время под солнцем, не так ли? Или раз я стар, то пусть и у всех прочих кости болят?..
Раздался тяжелый стук в дверь.
— У тебя ес
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
|
|
|
