| |
Желаем вам приятного прочтения
|
 |
 |
 |
|
|
| |
Рассказ певца
алась ложной, что святые отцы, бросив паству, готовы удирать не то на Урал, не то в Самару, что натиск немецких орд неостановим… Но молитвы отца Алексия и тридевяти его соратников заставили эсэсовцев отойти. И наступление захлебнулось.
“Главное, – говорил мне дед, рассказывая эту историю, – сохранять веру”. Дед служил в одном из полков, что пошли на прорыв после того крестного хода. Я видел их тени на заднем плане: эльфийские снайпера, гномы бронеходчики, гоблины пехотинцы, и всюду люди… просто люди.
Я едва успел выскочить на обзорную площадку, когда звонница содрогнулась от купола до самого основания. Врата Ада распахнулись.
– Бегите! – хотел крикнуть я, но волчья глотка издала только протяжный, захлебывающийся вой.
Мои товарищи, только начавшие выползать из укрытий, ошеломленно приглядываясь к обмякшим телам новообращенных вампиров – те не пережили гибели Хозяина – вскинулись, следуя за мной, но медленно, так медленно!.. А в следующий момент магическая волна докатилась и до них.
Не знаю, что ощутил каждый – думаю, всякому свое искушение. Меня захлестнула одновременно бесконечная ярость, стремление рвать клыками, раздирать живую плоть, упиваться кровью, и в то же время – беспросветное отчаяние, подобное тому, как застят глаза красные флажки. А самое страшное: была в этом ужасе какая то притягательность, словно, вылакав до дна эту мутную чашу, я мог увидать на ее дне не дрянь и опивки, а имя той сущности, что тянула со дна преисподней щупальца в наш мир, дарящее власть имя, которого я не разобрал в хитросплетениях колдовских знаков на печати – и слава Богу!
И все же мы успели к лифту. Каменная плита ушла из под ног, мимо заскользили гладкие стены, ускоряя ход, и только тогда, отдаваясь эхом в глубокой шахте, сверху донесся грохот.
Всеволод Серов, воскресенье, 20 июня
Я думал, что все уже кончено, до той секунды, когда Зорин, поджав хвост, кинулся к лестнице.
Великанский колокол медленно медленно кренился, пытаясь опереться на хлипкие прутья ограждения. Я уже мысленно подготовил себя к экзотическому зрелищу – полету бронзовой громадины – когда печать сомкнулась.
Готов поклясться – вспышка была такой яркости, что свет прошел сквозь литые стенки. Отблеска этого пламени, просочившегося сквозь щель между краем колокола и площадкой, достало, чтобы перед глазами у меня круги поплыли. Захлестнули тоска, отчаяние, злоба, почти зримыми волнами расходившиеся из под колокола.
– Отходим! – срывая голос, заорал я Коле. – Второй, отходим!
Ковер содрогнулся, просев на несколько саженей, и закружился на манер падающего листа. Пламя внутри колокола разгоралось, будто фитилек в керосинке, но освященная бронза держалась, а я обоими руками стискивал – нет, не ремни безопасности, а винтовку, готовясь засадить в лоб той твари, что готова выбраться из под крышки, единственную пулю. Македонский впился в ворс когтями и пронзительно шипел
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
|
|
|
