| |
 |
|
 |
| |
Желаем вам приятного прочтения
|
 |
|
 |
|
|
| |
Бочка
омные эти камни покрывает толстым слоем разросшийся вьюнок, и с его длинных стеблей свисают колокольчики нежно розового цвета. Вставшие на дыбы, вздыбленные эти скалы, невероятные цветы и причудливо изогнутые деревья являют собой диковинное зрелище на фоне невозможно чистого неба. Каэ думает, что такого неба не бывает в мире людей.
Кругом, сколько хватает глаз, – горный луг. Цветы и трава колышутся на легком ветру, и краски их сверкают и меняются, и кажется, что это волны моря накатывают, шурша и шелестя, на берег. Слева уходит вдаль пространство леса. И далеко впереди – цепь тонко очерченных гор, их подножия почти скрывают огромные валуны вперемежку с малорослыми деревьями. Ветер хлопотливо мечется во все стороны, забирается в трещины, расселины, летает между ветвями деревьев; и отовсюду доносятся звуки, похожие на голоса, на внезапные раскаты хохота и уханье сов.
Но Интагейя Сангасойя подозревает, что в этом нет ничего страшного, потому что они с Барнабой уже пришли. Именно в этой долине живет гордое племя йаш чан.
Они второй час идут по лугу, а лес не приближается.
– Интересный здесь воздух! – восхищается Барнаба. – Кажется, что рукой подать вон до той рощицы, ан нет. Сколько мы передвигаемся?
– Не знаю. – Каэ усталым жестом стирает со лба пот, и по лицу от правого виска до угла рта пролегает черная широкая полоса.
– Ой! – смеется толстяк. – Вытри...
– А что, я еще чистая?
От внимания Барнабы не ускользает, что Каэ поправляет перевязь своих мечей, разминает руки, уставшие после восхождения, прямо на ходу массирует мускулы ног. Обычно так готовятся к сражению.
– Ты не веришь в хороший прием? – спрашивает он, волнуясь.
– Я хочу быть готова ко всему.
Она оглядывается по сторонам:
– Странное чувство – будто я уже бывала здесь когда то, может, очень давно, до начала времен.
– Неправильная постановка вопроса, – бурчит Барнаба. Он обижен на жизнь, расстроен сверх всякой меры и разочарован – мешок с хурмой он упустил в пропасть и теперь лишен и лакомства, и возможности обвинить в своих несчастьях кого то другого.
– Почему?
– Начала времен не было никогда. Сколько я себя помню, я всегда был.
– Интересная мысль. А сколько ты себя не помнишь?
– Не пытайся ловить меня на слове – все равно я старше тебя.
– А я и не претендую на право первородства, – весело смеется Каэ. – Я даже свой действительный возраст боюсь называть вслух – ведь все поклонники разбегутся.
– А то они не знают, что ты богиня?
– Одно дело знать, а другое – услышать число прожитых мною лет. Спятить можно. Мне самой и то слабо верится, что речь идет не о какой то там Интагейя Сангасойе, а обо мне...
– Зато ты хоть себя представляешь, – вздыхает Барнаба. – А я все сомневаюсь, как будет лучше – с румянцем или без?
Каэтана начинает понимать, что чего то она не понима
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
|
|
|
|
|
 |
|
