| |
 |
|
 |
| |
Желаем вам приятного прочтения
|
 |
|
 |
|
|
| |
Прискорбный случай
аже собственной смертью. Живой ли, мертвый ли – он раб... Это заставляет его ненавидеть всех не рабов, а рабов и пуще того, потому что они явно показывают ему его собственное положение. И тех и других он с наслаждением уничтожал еще при жизни и не видит причин, по которым после его смерти что либо должно было измениться.
В его враге смешаны два начала: с одной стороны, это абсолютно свободный человек, действующий по своей воле, который не только никогда не был рабом, но и не может им стать по своей неукротимой природе. Он похож на ставшего нынче редким хищника – урроха, который плену предпочитает смерть. Но с другой стороны, железная рука незримого господина направляет это свободное существо, и воин мертвец чувствует недоумение – как же так? Впрочем, он недолго задается этим неразрешимым вопросом: его дело – уничтожить человека, а затем повести свою армию в бой и стереть с лица земли жалких и нахальных смертных, попытавшихся нарушить покой сокровищ Джаганнатхи.
Демон Мэлор очень бы смеялся, если бы узнал, что вверенные ему сокровища охраняет не только он – слуга победивших богов, но и армия мертвецов – слуг побежденного...
Два великана шпорят своих коней. Они летят навстречу друг другу: один – выставив впереди копье с широким листовидным наконечником, второй – размахивая мечом. Самаэль не отдает себе отчета в том, как легко и умело управляется он с тяжелым и длинным клинком. Он не знает и не помнит, сражался ли когда нибудь подобным оружием, но все его существо наполняется ликованием в предвкушении поединка. Вот чего не хватало ему! Вот о чем он так тосковал: ведь те побоища, которые он устраивал с беспомощными, жалкими дикарями, не к лицу истинному рыцарю. Самаэль ощущает себя в своей стихии, и ему этого достаточно... Пока что.
Враги сталкиваются со звоном и грохотом, и этому звуку вторят вопли рога и рокот барабанов. Люди с ужасом смотрят на своего предводителя, не устрашившегося мертвой армии, и постепенно боевой дух овладевает ими. Они выравниваются и с интересом следят за поединком. Архан, Хоу и и Айон пытаются привести их в относительный порядок, выстроить рядами и приободрить перед возможным сражением.
Самаэль сражается увлеченно и восторженно, как мальчишка, которому наконец доверили настоящее взрослое оружие. Он ликует, и ликует его меч, и ликует венец, распростерший над его головой драконьи крылья. Если бы у скелета были глаза, то они бы сейчас выражали предельное отчаяние.
Мертвец понимает, что ему не одолеть человека. И хочет понять, может ли человек одолеть его. С одной стороны, он приставлен охранять сокровища Джаганнатхи, но ни его владыки, ни хозяина меча и венца нет на этой планете столько тысячелетий, что даже самая память о них осталась только благодаря избранным. Жалкие обрывки подлинных историй, предположения и намеки – вот все, чем владеют сейчас нынешние правители Арнемвенда. Их знания подобны его истлевшему плащу, некогда богатому и драгоценному, а ныне не стоящем
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51
|
|
|
|
|
 |
|
