| |
 |
|
 |
| |
Желаем вам приятного прочтения
|
 |
|
 |
|
|
| |
Прискорбный случай
ля – Аламжи – посудачили, что тамошний правитель стар, безынициативен и глуп наверняка. Единственное его достоинство заключалось, по мнению придворных, в том, что он не был в милости у предыдущего государя, а значит, нынешнему должен быть верен и предан всем сердцем. Что же касается пограничного конфликта, то скорее всего у варваров голод и они рвутся в Аруз, чтобы там добыть себе еды. Но воевать они не осмелятся, как никогда не смели, и все в конечном итоге обойдется. Ну, отделаются граждане легким испугом, так ведь не грех им вспомнить, что они охраняют границу великой державы, и растрясти жирок в одной двух стычках. А варварам не лишне будет почувствовать мощь сихемской армии, чтобы отбить у них охоту в дальнейшем повторять столь опрометчивые шаги. Так рассудили, так постановили и забыли за ненадобностью.
В тот день в царском дворце был пир по случаю дня рождения государя Аламжи, и прекрасные жены нового владыки танцевали для него веселый и зажигательный танец, постепенно избавляясь от лишних метров прозрачной ткани, когда на пороге появился окровавленный, покрытый пылью и грязью с ног до головы человек.
Стража оторопела, не соображая, впускать его и портить праздник одним только жутким видом гонца – и расплачиваться за этот поступок. Или не пускать, чтобы не расстраивать государя и знать, – и отвечать за самоуправство и сокрытие важных известий.
А гонец хрипел и корчился на мраморном прохладном полу, обагряя его кровью многочисленных ран, и кто то уже нес ему воды в чаше, кто то звал лекаря, а кто то со всех ног мчался за первым министром Хашумом, чтобы переложить на него всю ответственность за происходящее.
Первый министр Хашум прекрасно знал, что государя Аламжи вовсе не интересуют государственные дела. А вот останется ли он государем, интересует. И весьма. Поэтому думать и принимать решения он, конечно, не будет, а карать будет – и очень жестоко. Поэтому валяющийся на мраморном полу растерзанный воин не оставил его равнодушным. Он знаком приказал отойти и стражам, и вызванному лекарю и внимательно выслушал все, что хотел сказать ему гонец, наклонившись к самому его лицу. А затем одним движением вытащил из за шелкового расшитого пояса кинжал и воткнул его точно под третье ребро раненого. Тот дернулся и затих. Навсегда.
– Убрать, – негромко приказал Хашум, лихорадочно раздумывая, что ему теперь делать.
Ибо неизвестно, как подойти к государю и произнести одно единственное слово, в котором сейчас уместилась судьба Сихема. Это слово – «нашествие».
Правда, времени решать было не так уж и много, потому что совсем ненамного опередил раненый воин огромную армию не существовавшего прежде народа танну ула и не известного никому урмай гохона Самаэля.
Что это еще за титул такой – урмай гохон?
Люди только только успели собрать самый драгоценный свой скарб да пригнать домашних животных в крепость, которая могла бы при надобности выдержать и очень длительн
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51
|
|
|
|
|
 |
|
