| |
 |
|
 |
| |
Желаем вам приятного прочтения
|
 |
|
 |
|
|
| |
Прискорбный случай
л. Я предложил ему снестись с императором Зу Л Карнайном и обрисовать ему картину нашествия с тем, чтобы аита понял, что здесь затронуты не только интересы Сихема, но и его собственные.
– Я не хочу обращаться за помощью к этому юнцу!
– Какая разница, божественный? – буквально пропел Хашум.
А про себя подумал: «Верблюд смердящий!»
– Он мне неприятен. Лучше обратимся за помощью к Бали!
– Государь мудр и дальновиден, но позволит ли он своему неразумному слуге высказать несколько соображений, которые все равно что пыль по сравнению с золотым песком перед лицом его мудрости?
– Говори, – милостиво разрешил Аламжи.
Он страдальчески кривился, принюхиваясь к легкому ветерку, который дул с террасы.
– Я полагал в наивности своей, что великому владыке Сихема пристойнее обратиться за помощью к императору, который, что бы мы про него ни думали, объединил под своей рукой значительную часть Варда. А териф Бали не более чем птенец рядом с могучим орлом, мелкая рыбешка в зубах хищной змеи; уместно ли орлу просить о помощи птенца, змее испрашивать защиты у рыбешки? Пусть государь Аламжи прикажет своему верному слуге, и тот с великим усердием поспешит выполнить приказ. Мы пошлем гонца к Зу Л Карнайну, он пройдет тайными тропами, минуя армию варваров, и вскорости достигнет Курмы, где сейчас пребывает сам император. Наше письмо убедит его поторопиться, ибо Лев Пустыни не потерпит, чтобы кто либо оспаривал его власть. А пока два зверя будут драться, мы что нибудь придумаем...
– Нет!!! – завизжал Аламжи.
Хашум отшатнулся от своего повелителя, настолько громким и отчаянным был этот вопль.
– Не заставляй меня гневаться, Хашум! Разве наших войск недостаточно, чтобы оборонить Сихем? Разве териф Бали не видит, что варвары стоят уже на пороге его дома? Прикажи послать гонца к нашему другу, соседу и союзнику. И никаких вольностей, слышишь меня?
– Да, государь, – поклонился Хашум.
Он был в недоумении. Обычно Аламжи возлагал на него все заботы, а соответственно, и право решающего голоса. Он подписывал законы не глядя, миловал и карал по наущению первого министра. Что же изменилось?
Не переставая отбивать поклоны, ниже, чем обычно, на всякий случай, Хашум удалился из государевых покоев. Все тревожило его: и бесчисленные войска урмай гохона, которые, подобно голодным волкам, окружили крепость, и настроение повелителя Аламжи, и гибель друга Фахида, на которого он мог всецело полагаться, и собственная судьба, впервые показавшаяся ему не столь уж и обеспеченной.
А государь Аламжи моментально потребовал к себе начальника дворцовой стражи.
Хамадан – старый воин, занимавший свой пост еще во времена прежнего правителя и так и не оправившийся до конца после дворцового переворота, во время которого не сумел спасти своего господина, – был оставлен начальником дворцовой стражи, к немалому удивлению всех вельмож и придворных. Но больше
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51
|
|
|
|
|
 |
|
