| |
Желаем вам приятного прочтения
|
 |
 |
 |
|
|
| |
Гримаса нэпа
ли наполнены помимо всего прочего особыми ощущениями. Распластанный, будто прикованный к плоскости, он извивался под ее ласками, чувствуя, что еще чуть чуть, и он не вынесет сладкой этой муки.
И только в тот момент, когда терпеть сил не оставалось, все изменилось вокруг Зу Л Карнайна. Теперь он был грозным и бурным океаном, влекущим в свои дали хрупкий кораблик ее тела. Теперь он повелевал, а она подчинялась каждому его движению, каждому предугаданному желанию, тени шепота или взгляду, случайно пойманному в темноте. Все мечты, все тайны, которые обычно так и умирают вместе с человеком из за того, что считаются неудобными, неприемлемыми или просто слишком фантастическими, все невозможные сплетения двух истосковавшихся душ, ставших этой ночью единым целым, испробовал император.
И это было как танец.
И это было как легенда о никогда не бывавшем.
И это было как проклятие, о чем еще не думал аита. Ибо после такой ночи других, менее прекрасных, быть просто не может. Потому что полученное им от возлюбленной было больше, чем просто счастье. Это была истина любви, и все другое могло теперь казаться только тем, чем и было на самом деле, – подделкой.
Но все это будет завтра. Все это будет потом, когда одинокая тень будет метаться по громадному своему дворцу, тщетно взывая к той, кого нет рядом. А сегодня – вихрь, шквал, прилив, затопивший всю Вселенную.
Нет на свете несчастнее того, кто познал истинное счастье, говорят мудрецы.
Наверное, они правы...
– Агатияр! Кто такие «легендарные любовники»?
– Это те, кто вовремя попался на глаза летописцу или, упаси бог, талантливому поэту.
– А почему – упаси бог?
– Да потому, мальчик мой, что он все осмыслит по своему, прославит это осмысление на века, а потом следующее поколение, вместо того чтобы заниматься любовью, будет гадать, как это там у них было. А было так же точно, как и у них, если бы дурака не валяли, а больше интересовались собой...
Император откинулся на спинку кресла и счастливо улыбнулся.
– Ты ничего не замечаешь?
– Нет.
– Ничего ничего?
– Я вижу, что ты счастлив, как не бывает, и меня беспокоит это твое состояние.
– Почему? – изумился Зу Л Карнайн.
– Потому что нужно думать об империи, о твоих подданных, о будущем. А ты ни о чем другом, кроме нее, думать не можешь. А что будет, когда она уедет?
Выражение блаженного счастья сменилось на лице аиты скорбной и застывшей маской молчаливого горя.
– Я вот об этом и говорю. Она еще здесь, еще не уехала, а ты даже помыслить спокойно не можешь о том, что вы расстанетесь. И расстанетесь навсегда.
– Я понимаю, – прошептал император.
– И что же мне прикажешь делать с твоим пониманием? На тебя смотреть невыносимо. Я бы поговорил с нашей девочкой, кабы не знал, что она ни в чем не виновата, – это ее беда, боль и жестокая мука...
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
|
|
|
