| |
Желаем вам приятного прочтения
|
 |
 |
 |
|
|
| |
Гримаса нэпа
других, в трудах и бесконечных заботах приглушая свое собственное.
– Послушай, Ханиш, – сказала Агунда, когда они с подругой остались вдвоем, – я должна с тобой посоветоваться.
– Рада, что тебе все еще бывают нужны мои советы, – улыбнулась Ханиш.
Она была маленькая, сухонькая, с длинными седыми волосами, собранными и заколотыми на затылке в большой узел. Некогда волосы являлись предметом ее самой большой гордости. И хотя в храме мало времени оставалось, чтобы ухаживать за своей внешностью, Ханиш не последовала примеру большинства жриц и волосы не остригла. Иные женщины пользовались корнем лопуха, чтобы окрашивать волосы в более темный цвет, обманывая природу и самих себя. Но Ханиш давно смирилась со своей сединой. Ее волосы побелели в несколько часов после того, как незваный гость сообщил ей о смерти возлюбленного.
Агунда была полной противоположностью своей подруге – на голову выше той, статная, с широкими бедрами женщины, родившей крепких детей, с пышной грудью и полными руками, она все еще оставалась привлекательной, и случалось, что иные из гостей храма влюблялись в нее. У нее был мягкий и низкий грудной голос и округлое румяное лицо.
Как то убийца, которого разыскивали по всей Аллаэлле, раненый, нашел убежище в храме Тики. Он был моложе Агунды лет на десять, а то и пятнадцать, но это не помешало ему воспылать к ней юношеской страстью. Его чувство осталось без взаимности, и однажды в полдень он навсегда ушел из храма. Он никогда не писал ей и не давал о себе знать, но, где бы он ни находился, раз в году, в день рождения верховной жрицы Тики, на блюде для подношений появлялась охапка ее любимых цветов и какой нибудь скромный подарок – дорогих бы она не приняла.
– Ты же знаешь, – сказала Агунда, подбрасывая в огонь несколько кривых сучковатых поленьев, – мне всегда нужно, чтобы ты говорила со мной. Меня тревожит наша несчастная королева. Что ты сама думаешь по этому поводу?
– Не знаю, – задумчиво ответила Ханиш, устраиваясь рядом с ней. – Мы с тобой обе пережили горе. Разве мы не были немного безумны тогда?
– И не немного, а довольно сильно. Я несколько дней провела как в тумане.
– Я об этом и говорю, Аг. Она не кажется мне больной. Другое дело, что ее терзают какие то страшные предчувствия.
– Может, это не предчувствия? Она просила меня посидеть с ней сегодня утром. И все, что говорила государыня, показалось мне абсолютно разумным и обоснованным. Скорее Фалер безумен, нежели она. А то, что ее отослали от двора... Кому в Аллаэлле не известно, как король обставил спальню Бендигейды?
– Твоя правда, – кивнула Ханиш. – Но что мы можем сделать? Только утешать ее, несчастную.
– Нет! Тут ты не права. Мы можем исполнить то, что она просит.
– А как?
– Завтра от нас уходит Аграв.
– Уже? А я не слышала... Собрался, значит, в дорогу. Аг, а он не боится, что его найдут?
– Не думаю, что он вообще спо
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
|
|
|
