| |
Желаем вам приятного прочтения
|
 |
 |
 |
|
|
| |
Царские сапоги
Скорее всего аллаэлльская знать пожертвует бывшим повелителем, если возникнет такая необходимость. Бежать магу было некуда, да он и не успел бы.
Графиню Бендигейду можно было вообще не принимать в расчет.
Но сама она так не думала. Хитрый и изворотливый женский ум искал зацепку. Она металась по своим покоям, пытаясь придумать услугу, за оказание которой повелитель Мелькарт вернул бы ей свое расположение. Что она сделала не так, где ошиблась, Бендигейда не понимала, да это сейчас и не было для нее важным. Главным было отыскать лазейку, изменить судьбу, сбежать из Аккарона и начать все сначала. Она тоже подумывала о том, чтобы бежать куда глаза глядят, но практически это было невыполнимо. За пригородом Аккарона заканчивалась власть мертвецов, не трогавших ее по непонятной причине, и начинались поселения аллаэллов, ненавидевших графиню со всей силой, на которую способен человек.
Когда положение казалось безвыходным, графиню внезапно озарило. Она ворвалась к Шахару, подобно крохотному смерчу, сверкая глазами и потрясая руками, сжатыми в кулаки:
– Шахар! Мы глупцы! Мы недоумки, но не страшно. Сейчас мы все исправим, и господин Мелькарт простит нас! Шахар! Я знаю, кто эта женщина.
Маг вперил в нее взгляд единственного своего глаза:
– Вот как? И откуда же, позвольте узнать?
– Все очень просто. – Графиня не приняла сарказма, или просто ей было не до того. – Королева Лая все время кричала о Кахатанне, именно Кахатанна пересекла весь Вард, если верить росказням, вернувшись из иного мира, чтобы снова попасть в свою страну, – значит, она обладает достаточной силой, чтобы противостоять богам. Яви мне лик Кахатанны, и я бьюсь об заклад, что именно она окажется той неодолимой преградой на пути господина Мелькарта!
– Хорошо, – сказал Шахар. – Нам с вами нечего терять. Но даже если вы и правы, графиня, то что из того? Что вы сможете сделать богине?
– Смогу, Шахар. Ты должен знать, что нет в мире ничего страшнее разгневанной женщины.
Выходили на рассвете.
Ежась от серого утреннего тумана, проникавшего под одежду и обдававшего тело холодом и сыростью, Рогмо оседлал и взнуздал своего коня. При этом он с завистью поглядывал на мохнатого альва, которому эти неприятности были нипочем, – густой, плотный, ухоженный мех надежно защищал его от прохлады. Номмо был бодр и весел и даже насвистывал какую то песенку, которой, судя по неожиданным мелодическим сочетаниям, было не меньше полутора сотен лет.
– Никак не могу привыкнуть к довременной музыке, – сказал он, поймав взгляд Рогмо. – По мне, старые песенки гораздо лучше.
Полуэльф не спорил. Его мысли были заняты другим. Он все размышлял, не сделали ли они ошибку, не заменив коней, – ведь в Кайембе для этого были все возможности. Но он так привязался к своему скакуну, что и не подумал купить другого – породистее и быстрее.
Конек, словно чувствовавший настроение своего хозяина,
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51
|
|
|
