| |
Желаем вам приятного прочтения
|
 |
 |
 |
|
|
| |
Царские сапоги
не спеши отказываться: я предлагаю тебе власть, покой, тишину. А здесь со дня на день может разразиться катастрофа.
– Лучше бы ты здесь помог мне. Или хотя бы не мешал.
– Ты признаешь, что я прав. Только бы не случилось это слишком поздно, когда я ничего не смогу для тебя сделать.
– Ты и раньше не мог. Просто так у нас с тобой сложилось. Ответь, пожалуйста, что мы будем делать ТАМ, когда ЭТОТ мир начнет взывать о помощи?
– Рано или поздно любая цивилизация гибнет, – спокойно ответил Барахой. – И то, что ты не хочешь смириться с неизбежным, только добавляет тебе хлопот. Ведь от этого все равно ничего не изменится.
– Оптимистичный прогноз, – пробурчала Каэ.
Она уже рассталась с ним. Давно и окончательно. То существо, которое сейчас предлагало ей позорное бегство, предательство, покой, купленный ценой жизни доверившихся ей, было для нее всего лишь тенью, воспоминанием, тем, что оставляют позади себя, как сожженные мосты.
Барахой понял, что Интагейя Сангасойя, Суть Сути и Мать Истины, не принадлежит никому, что ее нельзя переубедить или уговорить не быть собой. Он понял, что она, добравшаяся в отчаянном броске до Сонандана в поисках своего собственного имени, никогда не изменит ни своему существу, ни своему предназначению. Он понял, что просить ее бесполезно, потому что это равносильно уничтожению ее личности. И уважал ее за это решение, хотя сам не мог принять его.
– Значит, не пойдешь, – утвердил он.
– Правильно. Я предпочту тут, как нибудь.
– Жаль, девочка моя, очень жаль. Тот мир прекрасен. В нем безбрежные сиреневые и изумрудные моря, лиловые и розовые альпийские луга, желтые закаты и алые восходы. А бабочки там величиной с ладонь и похожи окраской на радугу. А водопады там – как органная музыка.
– Это прекрасно, отец. Но здесь лучше.
– Как для кого...
Барахой ссутулился еще больше, зябко передернул плечами.
– Я хочу спросить тебя, Каэ. Себе ты отказала в шансе на спасение, но почему ты решила и за остальных? Может, кто нибудь захотел бы жить лучше и спокойнее. Например, этот юноша – император. Кажется, ты к нему неравнодушна? Почему же ты хотя бы не попытаешься дать ему то, чего заслуживает любое живое существо?
– Я люблю его, отец, именно потому, что он откажется от этого шанса, так же, как и я.
– Справедливо, – вздохнул бог. – Ну что же, пойду я потихоньку. А тебе нужно отдыхать.
– Спасибо, что не забываешь.
Он подошел поближе и заглянул ей в глаза. Сам взгляд, казалось, отталкивал его, не принимал, не допускал до глубин.
– Ты ни о чем бы не хотела спросить меня?
– Что с Олоруном?
Барахой взорвался. Он разъярился так, как давно уже не приходилось ему, спокойному и бесстрастному:
– Олорун! Такой же упрямец, как ты! Он тоже не хотел признавать, что этот мир – мертвец, что у него нет шанса! Да, он все предвидел, все предсказал,
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51
|
|
|
